mazzarino: (Default)
 Наверное, всякий, кто серьёзно занимается европейской геральдикой, задавал себе вопрос, почему существует столь большое сходство между символами островов Мэн и Сицилия. Как один и тот же знак, три соединенные бегущие ноги (трискелион), оказался разом и на гербе и флаге британского Коронного владения остров Мэн (который, кстати говоря, не входит в состав Великобритании), и на флаге итальянского острова Сицилия?

Флаг острова Мэн.

Флаг Сицилии.

Из исторических источников нам известно только то, что первый раз «Трианкрия»( в переводе «Треугольник»), флаг с трискелионом, упоминается в связи с восстанием против Анжуйской династии, известном как «Сицилийская вечеря».  Для повстанцев этот стяг символизировал независимость Сицилийского королевства от иностранцев. История мэнского символа тесно связана с установлением владычества выходцев из Скандинавии. Но не было ли в истории между Сицилией и Мэном чего то общего, что позволило бы установить, почему у этих островов столь схожая символика? Постараемся в этом разобраться.
Но начнём не с Сицилии и Мэна, а с Севера Франции, где в конце 10 века в Нормандии правил герцог Ричард Бесстрашный, внук великого ярла Хрольфа Пешехода, который был так тяжел, что его не могла вынести ни одна лошадь. Но нам Хрольф больше известен по латинским хроникам, где он именуется Роллон или Роберт Нормандский, основатель и первый правитель беспокойного Нормандского герцогства. К Роллону нам еще предстоит вернуться позже, а пока расскажем о его внуке Ричарде. После гибели отца, Вильгелма Длинный Меч, Ричарду с большим трудом удалось вернуть себе герцогство.

 

Вильгельм Длинный меч, герцог Нормандский. Статуя в сквере в Фалезе.

Continue reading Трианкрия: путь с Мэна на Сицилию.

mazzarino: (Default)

 Во рву одной из горных крепостей археологи сделали жуткую находку. Останки девятерых человек, в том числе женщин, одного подростка и малолетних детей, свидетельствуют о том, что нападавшие разрушили недостроенную крепостную стену, свалив ее на голову защитникам. Ранее британские историки наивно полагали, что до прихода сюда римлян среди местных жителей царили если не мир и божья благодать, то, по крайней мере, спокойствие - без массовой резни и боен.

Жертвоприношение. Сожжение людей в деревянном чучеле.
Находка в укреплении Фин Коп, которое находится в центре Великобритании, в графстве Дербишир, поставила крест на благодушных представлениях британских историков о прошлом. Теперь они вынуждены признать: золотого века на территории Великобритании никогда не было.

Крепостная стена в Скалистом крае возводилась в период между 440 и 390 годами до н. э. Внешнюю стену разрушили, обрушив ее в 400-метровый ров, окружавший крепость. Внутреннюю стену, видимо, так и не успели достроить до конца. По некоторым признакам крепостную стену возводили в крайней спешке, — вероятно, перед лицом непосредственной агрессии. Смерть сброшенных в крепостной ров людей, как полагают ученые, произошла в одно и то же время. Среди останков погибших беременная женщина, дети и подросток. Скелетов взрослых мужчин обнаружено не было. На этот счет существуют только домыслы: либо воины встретили своих врагов в чистом поле, оставив жен и детей в крепости, либо крепких и здоровых мужчин увели в рабство… Жители укрепления были не только убиты, но и ограблены, поскольку материальных ценностей в братской могиле археологи не нашли. Археологи предполагают, что в не раскопанной пока части рва их ждут подобные находки — скелеты защитников крепости, погибших в результате массовой резни.

Раскопанный крепостной ров позволяет сделать вывод о том, что некогда он представлял собой двухметровое углубление в пять метров шириной. Обнаружены в нем и скелеты домашних животных — коров, овец и свиней. Останки лошадей и коней свидетельствуют о высоком социальном статусе некоторых обитателей крепости.

Кости сравнительно хорошо сохранились благодаря известняку: содержащаяся в нем щелочь замедляет распад органических останков. Между прочим, это может объяснить, почему в развалинах других крепостей на подобные находки не натыкались. Островитяне эпохи железного века строили их из песчаника, который лишь ускоряет распад органических материалов.

Одна из участниц археологических раскопок сказала, что местные жители всегда рассматривали холм как вполне мирное место, служащее хорошим ориентиром. Теперь, когда обнаружены печальные доказательства произошедшей в древности кровавой резни, эта возвышенность может быть названа доисторическим захоронением павших в сражении бойцов.

Наблюдатели в один голос отмечают, что это первое обнаруженное свидетельство военных действий до прихода в эти края римлян. Руководитель раскопок Клайв Уоддингтон (Clive Waddington) из службы археологических исследований сказал газете "Гардиан", что до сих пор большинство историков были уверены: в железном веке войны на территории Британии практически не велись, а крепости тех времен служили не столько для защиты от агрессоров, сколько для демонстрации силы и высокого статуса их хозяев. Некоторые из таких крепостей не могут рассматриваться в качестве военных цитаделей, поскольку расположены они не на вершине холмов. Вполне вероятно, что обе точки зрения имеют под собой реальные основания.

Многочисленные народы Центральной Европы известны сегодня историкам под названием, которое дали им дреание греки: keltoi, кельты. Однако точно сказать, был ли это один племенной союз или ряд неродственных друг другу племен, живущих по соседству, достаточно сложно. Установлено, что во второй половине европейского железного века (начиная приблизительно с 475 года до н. э.) племена кельтов расселились на западе в Галлии, Британии и Ирландии, на юго-западе вплоть до Иберии, а на востоке добрались до Балкан и Малой Азии. Кельты Британских островов, по мнению античных авторов, были схожи с галлами и языком, и религиозными обрядами, и воинским мужеством. Они же называли их британцами или бриттами.

Известно, что в железном веке существовало два крупных объединения племен — бриганты и кориелтаувы (более распространенное имя коритани), чьим главным городом был Реты (Ratae Corieltauvorum), известный сегодня под названием Лестер.

Историк Дион Кассий писал, что бритты в своих капищах совершали жертвоприношения в честь богини победы Андрасты: "Те, что были захвачены бриттами в плен, были подвергнуты всем известным видам поругания. Наихудшее и самое зверское злодеяние, совершенное захватчиками, было следующее. Они подвешивали самых благородных и именитых женщин обнаженными, затем отрезали им груди и пришивали к их ртам, чтобы казалось, будто жертвы поедают их; после этого они насаживали женщин на острые колья, пронзавшие их насквозь во всю длину тела".

Племена, жившие в железном веке на территории нынешней Великобритании, были известны по всей Европе своей страстью к войне, а также экспортом зерна, собак и рабов. К четвертому столетию до Рождества Христова древние британцы превратились в умелых фермеров и высококвалифицированных металлургов, которые образовали свое королевство с размерами, совпадающими с нынешними границами графства. Великобритания в те времена представляла собой страну небольших деревень и гигантских крепостей, построенных на вершинах холмов и укрепленных рвами, канавами и деревянными стенами.

"Все это они совершали вкупе с жертвоприношениями, пиршествами и развратом во всех своих священных местах, но особенно в роще Андате", — добавляет Дион Кассий.

mazzarino: (Default)
Январь 1905 года в истории Российской империи (Латвия тогда входила в РИ, как Курляндская, Лифляндская и часть Витебской губернии) отмечен значительным социальным взрывом — началом Первой русской революции. Толчком к началу массовых выступлений под политическими лозунгами послужил расстрел рабочей демонстрации в Санкт-Петербурге 9 января, известный как «Кровавое воскресенье». Три дня спустя, в Риге и Варшаве начинается всеобщая стачка протеста и солидарности. А на следующий день, 13 января, уже в Риге, у мостов через Даугаву, войска и полиция открывают огонь на поражение по участникам многотысячной демонстрации. 73 человека убито, более 200 ранены. После жестокого подавления рабочего выступления, забастовки в Латвии продолжались на протяжении всего января и февраля, в сельской местности начались поджоги имений и замков. Латвийские социалисты кроме прочего, выдвинули требование автономии для Латвии.

Череда прокатившихся по империи забастовок и выступлений вынудила власти пойти на уступки — манифест 17 октября 1905 года даровал гражданские свободы (неприкосновенность личности, свободу совести, слова, собраний и союзов). Однако скоро потепление сменилось жесткой реакцией — отряды карателей появились и в Латвии. Сотни участников рабочих протестов казнены, тысячи были высланы в Сибирь или бежали за границу (в Англию, Америку, Австралию), где многие продолжают вести активную политическую деятельность.

В 1905 г. несколько десятков боевиков Рижской организации ЛСДРП, во главе с Петром Пятковым (известный как Питер Художник, настоящее имя Янис Жаклис), для освобождения заключенных товарищей совершают нападение на Центральную городскую тюрьму. В следующем году, эта же группа нападает на Департамент секретной полиции, освободив Фрициса Сварса. После этого Пятков уезжает в Финляндию, где вместе с другими товарищами занимается экспроприациями. Большая часть добытых ими средств попала в руки некоего В. Ульянова.

Однако, на фоне такой активной деятельности в рядах соцдемов, в том же году появляются разногласия между ними и Пятковым. Желание социал-демократов отказаться от вооруженной борьбы в пользу парламентской дискуссии являлось неприемлемым для последнего, и вместе с десятью другими бывшими соцдемами, он основывает анархо-коммунистическую группу «Pats ― vards un darbs!» (Сам ― слово и дело!). (Переход на сторону «меньшевиков и анархистов» может быть причиной, почему в советские времена деятельность Пяткова замалчивалась.)

После убийства полицейскими в Риге двоих участников группы (Анны Цауне и Карлиса Криевиньша) Пятков, Сварс и некоторые другие товарищи бегут в США, где продолжили практику экспроприации для оказания финансовой помощи нарастающему латышскому анархическому движению и заключенным революционерам и финансирования анархических изданий: в 1908-1913 гг. в Нью-Йорке издавался журнал «Briviba» (Свобода), а в Париже в 1911-1914 гг. «Melnais Karogs» (Черный флаг). Наряду с призывами оказывать противодействие властям и добиваться социальной справедливости, важное место в этих изданиях занимала тема самоопределения и независимости наций: «Ведя непрекращающуюся борьбу против эксплуатации, ― писал в Melnais Karogs в декабре 1913 г. некто Sampo, ― ее краеугольного камня ― частной собственности и ее оплота ― государства, мы в то же время выступаем за независимость и свободное развитие нашего народа. Нет, и не может быть, какого-либо другого способа решения национального вопроса».

В это время в Лондоне, своеобразной столице европейской политической эмиграции, кипит бурная деятельность. В начале 1909 г. Латышскими политэмигрантами создается анархическая группа «Liesma» (Пламя), имевшая впрочем вполне интернациональный состав ― из трех десятков членов группы, только пятеро были латышами.

Боевое крещение, обосновавшихся на берегах Темзы латвийцев состоялось 23 января 1909 г. В этот день двое боевиков ― Яков (Екаб) Лапидус и Пауль Хефельд — предприняли попытку экспроприации в лондонском районе Тотенхем, напав на машину, в которой находился бухгалтер местной фабрики резиновых изделий. Вскочив на подножки ехавшей машины, анархисты выстрелами в упор ранили бухгалтера и шофера, и схватив чемодан с 80 тысячами фунтов стерлингов, попытались скрыться. Однако налетчики не учли то обстоятельство, что по соседству с фабрикой находился полицейский участок и выскочившие оттуда на звук стрельбы констебли Тайлер и Ньюман погнались за ними на злополучной фабричной машине, шофер которой оказался лишь легко ранен.

Надеясь спастись, экспроприаторы вскочили в проезжавший мимо трамвай, и заставили вагоновожатого ехать на полной скорости без остановок. В результате недолгой погони полиция загнала анархистов в Чингфорд Брук — район частных коттеджей, окруженных высокими заборами. Раненный в бок Хефельд не смог перелезть через стену, и не желая сдаваться полиции живым, выстрелил в себя. Он прожил в тюремной больнице еще три недели и лишь перед самой смертью произнес единственную фразу: «У меня мама в Риге...»
Read more... )
mazzarino: (Default)
Хроника Тисилио

В исторических кругах давно обсуждается вопрос об источниках, которыми пользовался Гальфрид при написании своего труда. Одним из таковых традиционно считается «Хроника Тисилио» (валл. Brut Tysilio). Это наиболее спорный исторический источник, повествующий об Артуре. Приписывается хроника авторству епископа и святого Тисилио из Мейвода, сына короля Поуиса Брохвайла Клыкастого, жившего в середине VI века. Наиболее старый и авторитетный список хроники сохранился в собрании Колледжа Иисуса, ныне известный под кодом Jesus MS. LXI. Данная рукопись датируется XV веком и является самой поздней из сохранившихся списков валлийских «Хроник королей», так или иначе связанных с летописью Гальфрида, но вместе с тем и наиболее далёкой от неё. Впервые рукопись была опубликована в оригинале Оуэном Джонсом в 1801 г.,;в английском переводе в 1811 году Питером Робертсом.

Масштабное исследование книги Тисилио было предпринято Петри Флайндерсом, который предположил, что и работа Гальфрида, и рукопись из собрания Колледжа Иисуса восходят к источнику, датируемому не позднее 940 года. Однако Брайнли Робертс в 1971 году публикует работу, в которой предполагает, что рукопись Jesus MS. LXI характерна для XV века и является компиляцией более ранних манускриптов NLW Peniarth MS 23 и BL Cotton Cleopatra B. v NLW MS 7006.. Тем не менее, в 1995 году английский историк и теолог Билл Купер опубликовал новый перевод «Хроники Тисилио» с предисловием, в котором отстаивает первичность этой летописи по сравнению с книгой Гальфрида.. Таким образом, дискуссия по вопросу «Хроники Тисилио» далеко не окончена.

В качестве доводов в пользу первичности «Хроники Тисилио» выдвигаются два весомых аргумента. Первый — все валлийские имена в манускрипте переданы аутентично (даже настолько искажённое Гальфридом имя как Мерлинус, в хронике фигурирует исконно — Мирддин, а не калькой с латинского); второе — последняя фраза рукописи:

Я, Вальтер, архидиакон Ридихена (Оксфорда), перевёл эту книгу с валлийского на латынь. И в старые мои годы я перевёл её во второй раз с латыни на валлийский.
Оригинальный текст

— Peter Roberts, The chronicle of the kings of Britain. Translated from the Welsh copy attributed to Tysilio. London, 1811.

В этом послесловии историки видят Вальтера Оксфордского, друга Гальфрида (возможно, и друга Генриха Хандингтонского, которому последний адресовал письмо «О презрении к миру», находящееся в 8-й книге знаменитой «Historia Anglorum»), который и передал ему валлийскую рукопись, и который не раз упомянут на страницах «Historia Brittonum».
Рождение Артура

Согласно хронике, при дворе Утер увидел Эйгир, жену Горлоиса, и безумно влюбился. Горлоис заметил страсть короля и поспешил отбыть от двора. Утер отправил следом посла с требованием вернутся и угрозами всяких кар за неповиновение. Но Горлоис проигнорировал угрозы и заперся в прибрежных замках. Эйгир он оставил в неприступном Тиндагол, а сам стал в Тинболте, полжидая Утера. Король быстро собрал войско и выдвинулся на войну против Горлоиса. Он рассеял войско Горлоиса и осадил замки. Не в силах выжидать долго, Утер обратился к Ульфину каэр Градаук и открыл ему свою страсть. Тот сказал, что штурмовать замки из-за этого-безумие,посоветовал обратится к Мерлину и рассказать ему всё.Мерлин сказал, что если Утер хочет заполучить Эйгир, то должен принять образ Горлоиса, сам Мерлин примет вид любимого скваера Горлоиса Брителя, а Ульфина он обратит в Медафа Тиндагольского, тогда втроём они проникнут в замок. Так они и поступили. Подойдя к замку, они объявили, что прибыл Горлоис, и привратник пропустил их. Войдя к Эйгир, утер сказал, что соскучился за женой и решил, оставив войско, провести ночь с нею. Тем временем, войско Утера, оставшись без руководства, решили самовольно пойти на штурм Тинболта, и проявив напор взяли замок. Во время штурма пал Горлоис. Его люди отправили посыльного к Эйгир с известием о трагедии. Утер, находившийся у Эйгир под видом Горлоиса, расмеялся и сказал, что волноватья не о чем и он жив.На утро он отбыл к своим войскам. Узнав, подробности штурма, он был огорчён гибелью Горлоиса, но был удовлетворён временем проведённым с Эйгир. С этого дня он продолжил тайное сожительство с Эйгир, от которой родились Артур и Анна.
Воцарение Артура

Через много лет принцы англосаксов Окта и Азаф, узнав о болезни Утера, призвали германцев, и объявили ему войну. Но Утер, призвав на помощь Ллеу ап Кинмарха, за которого выдал Анну, разбил англосаксов. Тогда, они решили отравить Утера. Узнав, что он пьет воду только из колодца близ Веруламиума саксы отравили колодец.Кроме Утера умерло много придворных, пивших ту же воду. Утера похоронили в пределах Кольца Гигантов, где до этого был похоронен Эмрис Вледиг(Амвросий Аврелиан). Тем в ременем в Британии высадились войска германцев, под предводительством Колгрима. Германцы подошли к горе Бладдон(Бадон).Вожди британцев собрали экстренный совет, для решения вопроса о престолонаследии. На совете было решено передать корону Артуру, которому исполнилось всего 15 лет. Дубриций архиепископ Каерлеона провозгласил Артура королём.
Битвы Артура

Среди битв Артура описываются:

Битва против англосаксов Колгрима, скотов и пиктов при реке Дуглас.
Битва против Блдулфа и Цедрика при Эборакуме.
Осада саксов в Каледонском лесу. Описывается, что Артур выстроил вокруг лагеря саксов стену из дубов рубленных тут же. Трёхдневная осада вынудила саксов сдаться и пообещать вернуться в Германию. Но слова не сдержали и побережья свернули на Каер Виллав.
Битва Артура и его племянника Ховела, сына сестры от Амвросия из Арморики, против Кледрика при Алклуде.
Битва против скотов и Гиломори Ирландского близ озера Ллимоной.
Битва против Гиломори в Ирландии. Гиломори признал поражение и согласился платить дань, следом за ним согласились платить дань Артуру Долдаф король скотов и Гвиннвас Оркнейский.
После 12 мирных лет Артур вмешивается в войну за престолонаследие в Придине. По мнению У. Купера, Гальфрид неверно перевёл Prydyn как Норвегия. Он считает, что Prydyn или Llychlyn королевство существовавшее на берегах Лох Ломонда.После смерти Ассихлима короля Придина, ему должен был племяннк Ллеу сын Кинварха и зять Артура, но народ избрал королём Рикульффа. Артур разбил Рикульффа и передал корону Ллеу.
Битва Артура против Ффроло герцога Галлии на Сене.

Гибель Артура

После победы над Ффроло к Артуру прибыл посол от императора Луки с требованием дани и угрозой войны. Артур ответил, чтоб император оставался в Риме и дань он не получит. Война завершилась поражением императора. В ходе битвы погибли рыцари Артура Бедивер и Кай. После битвы, Артур узнаёт, что Медрод, сын его сестры, которого он оставил наместником, узурпировал корону и взял Гвенифеир, жену Артура в жёны. Артур собрал войско и выступил против Медрода. В ходе кровопролитной битве на реке Камлан Артур убил племянника, но и сам получил смертельную рану. Он был взят прямо из битвы на Авалон для излечения.
mazzarino: (Default)
1. Калека древний и седой - он лгал,
И взгляд его наполнен злобой был,
Когда он, объясняя путь, следил,
Как я покорно лжи его внимал -
Беззубый рот, кривившись, выдавал,
Что в мыслях он меня похоронил.

2. Зачем его оставить здесь могли,
Как если не сбивать с дороги тех,
Дошедших до него? Быть может, смех
Он сдерживал - и трещины земли
Им были эпитафией в пыли,
Когда он посылал на смерть их всех.

3. Его слова - мне дальше не пройти,
Мне надо повернуть на этот тракт,
Что уведет от Темной Башни в мрак...
Я понял: предо мной - конец пути,
И рядом цель, что я мечтал найти...
Но смысл за годы обратился в прах,

4. Как будто мое странствие во мгле,
Мой поиск, длившийся так много лет,
Сознанья тихо загасили свет -
Так тает след дыханья на стекле.
Лишь сердце бьется яростно во мне -
И резонанс в ушах звенит в ответ -

5. Моей души потухшей слабый стон...
Я - словно умирающий больной,
Почти что труп, но все еще живой,
Когда уже ушли друзья, и он
Один, и ум туманом окружен -
И слушает беседу за стеной.

6. "А есть ли рядом кладбище?" "А где
Мы проведем обряд?" "А сможем мы -
Как хорошо, что снег сошел с зимы! -
Все приготовить, например, к среде?" -
Так говорят о всякой ерунде -
И в ярости он рвется к ним из тьмы.

7. Я долго странствовал. Я видел кровь,
Пророчества, мечты, что не сбылись.
Друзья мои в Отряде, что клялись
Дойти до Башни - вновь, и вновь, и вновь
Я видел их тела, и вся любовь
Друг к другу не могла спасти... И ввысь

8. Глаза бездумно смотрят. Это мой
Удел? И я свернул, не слыша слов,
От в воздухе звенящих голосов,
От зла калеки на дороге той -
В кошмар, его указанный рукой -
К закату из моих ужасных снов.

9. Я обернулся шага через два -
В последний раз увидеть путь назад -
Но ни дороги, ни калеки - в ряд
Стоит за мной засохшая трава,
Что шелестит в безветрие едва,
И не на чем остановить свой взгляд.

10. Итак, опять вперед! Я никогда
Природы безнадежней не встречал -
Всю пустошь молочай заполонял,
Корявый, грязный куколь без стыда,
Крадучись, тихо пробрался сюда
И почву плодородную украл.

11. Нужда, гримасы, ужаса печать -
Удел этой страны. "Ну что ж, смотри -
Или закрой глаза!" - слова земли,
Что под ноги ложится умирать.
Здесь некому и нечего терять -
Лишь Страшный Суд проказу исцелит.

12. Обугленный чертополох ко мне
Тянул свои останки; рядом с ним,
Без листьев, с стеблем жалобным одним,
Дрожала полевица. По весне,
Пожарища мрачней, в предсмертном сне
Встречала пустошь солнца едкий дым.

13. Как вылезшие волосы редки,
Травинки тонкие пронзают грязь -
Запекшуюся кровь; не шевелясь,
Стоит слепая лошадь. Чьи клыки
На шкуре след прожгли? Кто васильки
Гниющие вплел в гриву, веселясь?

14. Живая ли? Она давно мертва,
Застыла плоть, и прахом стал скелет.
Она не может жить - и все же нет!
Вросла в копыта сорная трава,
Глаза истлели - но она жива!
На ней проклятье - миллиарды лет.

15. И взор тогда я к сердцу обратил.
Как перед битвой ищущий вина,
Сознанье я освобождал от сна -
Былых времен глоток придаст мне сил,
Один глоток, вот все, что я просил -
Чтоб разошлась видений пелена.

16. О, нет! Из топких памяти глубин
Мне тихо Катберт улыбнулся вдруг.
Мой самый верный, мой надежный друг!
Твой смех всегда со мной. Но ряд картин
Позорных лик затмил... Я вновь один -
И снова замирает сердца стук.

17. И Джайлс пришел ко мне. Он, как свеча,
Горел прозрачным пламенем. Он честь
Всего превыше ставил. Но не счесть
Предателей - и руки палача
Нашли пергамент, а друзья, крича,
Свершили сами горестную месть.

18. Уж лучше настоящее мое,
Ад, испускающий зеленый гной,
Чем то, что стынет в мраке за спиной...
Ни звука. Может, извернет свое
Нутро старуха-ночь - и все зверье,
Визжа и воя, бросится за мной?

19. Внезапно незаметная река
Подкралась, заарканила мой путь.
Движенья нет. Коричневая муть
И пена покрывают берега.
Наверно, дьявол моет здесь рога,
На миг остановившись отдохнуть.

20. Малютка ядовитая! Ольхи
Стволы скривились, серы и мертвы.
Самоубийцы-ивы, без листвы,
Отчаялись замаливать грехи,
Их корни безнадежны и сухи -
Распороты здесь мирозданья швы.

21. О, все святые, как боялся я,
Переходя речушку смерти вброд,
На мертвеца наткнуться в пепле вод,
Иль, опираясь на древко копья,
С ним в омут провалиться! Да, моя
Душа дрожала, исторгая пот!

22. Я рад был переправу завершить -
В надежде, что увижу лучший край.
Увы! На этом месте чей-то рай
Пал под косой войны. Остались жить
Лишь жабы в ядовитых лужах, сныть
И в клетках - тени злых кошачьих стай.

23. Да, то была арена битвы битв.
Но что свело их здесь на страшный бой?
И нет следов - ни мертвый, ни живой
Не вышел из него. Ни плач молитв,
Ни шелест времени незримых бритв
Не нарушали здешний злой покой.

24. И кто все механизмы обратил,
Что в пыль затоптаны, на боль и ад?
Кто направлял их, чей безумный взгляд
Тела и души резать дал им сил?
Кто их почистил, смазал, наточил -
И бросил испускать кровавый смрад?

25. Я медленно, но верно шел вперед.
Болота, камни, голая земля
Безмолвная. Забытые, стоят
Иссохшие деревья. Мой приход
Не потревожит их. Лишь небосвод
Мне бросит вслед свой равнодушный взгляд.

26. Здесь - краски скрыты пятнами, и мох,
Заплесневелый, ржавый, вековой,
Разбитый, издыхающий, гнилой
Клочками расстилается у ног.
Там - дуб боролся за прощальный вздох,
Но смерти проиграл неравный бой.

27. И нет конца пути! Тускнеет свет,
Ложится в грязный сумрак тишина.
В сознании восстала ото сна
Тень прошлого. Найду ль я в ней ответ?
Она, быть может, лучший даст совет -
И сдастся мне проклятая страна.

28. И, посмотрев вокруг, я осознал,
Что как-то вырос. Горный жуткий кряж
Схватил меня в кольцо. Опять мираж?
Закат померк на склонах серых скал,
Исчезла пустошь. Это ль я искал?
В тупик завел калека, темный страж.

29. Не до конца я понял, что меня
Бесчестно провели. Кошмарный путь
Закончился. Ты можешь отдохнуть,
Шептали мне с небес осколки дня.
И я, себя и Господа кляня,
Не знал, о чем просить, куда свернуть.

30. Но вдруг, как луч над морем, как маяк,
Сверкнула память. Я сошел с ума!
Я знаю, где я! Эти два холма,
Высокая гора... Дурак! Дурак!
Ведь прямо пред тобой - последний знак!
Слепец! Твои глаза застила тьма!

31. А в центре - Башня... Темный силуэт,
Слепые окна, грязный камень, прах... -
И мир весь держит на своих плечах,
В ней все, что было, будет - сонмы лет,
День завтрашний, погасший ночью свет.
И тут я понял, что такое страх.

32. Не видел? Темнота вокруг? Нет, день
Вчерашний снова здесь! Пылает твердь,
Холмы взирают сверху - круговерть
Багряных туч не дарит больше сень -
С их лиц суровых уползает тень.
Они мою хотят запомнить смерть.

33. Не слышал? Но заполнил воздух звук!
Зовет в ушах, как колокольный звон.
И тысячи забытых мной имен
Бросаются ко мне. Движенья рук
И глаз, и шепот: "Мы с тобою, друг!"
Нахлынули огнем со всех сторон.

34. Они пришли сюда, на склон холмов,
Меня направить на последний шаг.
Я вижу их. Они - моя душа.
Ждет верный рог. Я к вызову готов.
И здесь, на перекрестье всех миров,
Я протрубил...
mazzarino: (Default)
     1
She walks in beauty, like the night
     Of cloudless climes and starry skies;
And all that 's best of dark and bright
     Meet in her aspect and her eyes:
Thus mellow'd to that tender light
     Which heaven to gaudy day denies.

        2
One shade the more, one ray the less,
     Had half impair'd the nameless grace
Which waves in every raven tress,
     Or softly lightens o'er her face;
Where thoughts serenely sweet express
     How pure, how dear their dwelling-place.

        3
And on that cheek, and o'er that brow,
     So soft, so calm, yet eloquent,
The smiles that win, the tints that glow,
     But tell of days in goodness spent,
A mind at peace with all below,
     A heart whose love is innocent!

J. G. Byron

She Walks In Beauty

 

Перевод С.Я. Маршака:

Она идет во всей красе

Она идет во всей красе —
Светла, как ночь её страны.
Вся глубь небес и звёзды все
В её очах заключены.
Как солнце в утренней росе,
Но только мраком смягчены.

Прибавить луч иль тень отнять —
И будет уж совсем не та
Волос агатовая прядь,
Не те глаза, не те уста
И лоб, где помыслов печать
так безупречна, так чиста.

А этот взгляд, и цвет ланит,
И лёгкий смех, как всплеск морской, —
Всё в ней о мире говорит.
Она в душе хранит покой.
И если счастье подарит,
То самой щедрою рукой.
mazzarino: (восход молодого волчонка)
THOMAS HARDY
(1840-1928)

From "Satires of Circumstances.
Lyrics and Reveries"
(1914)

"Ah, are you digging on my grave
My beloved one? - planting rue?"
- "No: yesterday he went to wed
One of the brightest wealth has bred.
'It cannot hurt her now', he said,
'That I should not be true.'"

"Then who is digging on my grave?
My nearest, dearest kin?"
- "Ah, no: they sit and think, 'What use!
What good will planting flowers produce?
No tendance of her mound can loose
Her spirit from Death's gin.”

"But someone digs upon my grave?
My enemy? - prodding sly?"
- "Nay: when she heard you had passed the Gate
That shuts on all flesh soon or late,
She thought you no more worth her hate,
And cares not where you lie."


"Then, who is digging on my grave?
Say - since I have not guessed!"
- "O it is I, my mistress dear,
Your little dog, who still lives near,
And much I hope my movements here
Have not disturbed your rest?"

"Ah, yes! You dig upon my grave...
Why flashed it not on me
That one true heart was left behind!
What feeling do we ever find
To equal among human kind
A dog's fidelity!"

"Mistress, I dug upon your grave
To bury a bone, in case
I should be hungry near this spot
When passing on my daily trot.
I am sorry, but I quite forgot
It was your resting-place."



ТОМАС ХАРДИ
(1840-1928)

* * *
- Любимый мой! Я под землёй
Ждала тебя давно…
- Нет-нет, обвенчан он с другой;
Он сам сказал: «Я знаю – той,
Что вечный обрела покой,
Отныне всё равно».

- Но кто же, кто ко мне пришёл –
Мой брат, отец иль мать?
- Они твердят и день, и ночь:
«Слезами горю не помочь –
И нам ничем сестру и дочь
У смерти не отнять».

- Уж не соперницы ль моей
Мне слышатся шаги?
- Нет, та вздохнула: «Смерти мгла
Ее навек обволокла –
И я таить не стану зла:
Мы больше не враги».

- Но кто могилу мне разрыл?
Ответь на мой вопрос!
- О госпожа моя! Я тут,
На кладбище, нашёл приют;
Меня не гонят здесь, не бьют –
Я твой любимый пёс!

- Ах, это ты! О, почему ж
Не догадалась я?
Нет, никого среди друзей
Мне преданнее и верней
Собаки ласковой моей
Нигде найти нельзя…

- В твоей могиле, госпожа,
Я косточку зарыл:
На всякий случай, если днём
Вдруг в брюхе заурчит моём…
Что здесь почиешь ты, о том –
Прости, я позабыл.

1914
mazzarino: (восход молодого волчонка)
Пожалуй эжто лучшая песня, которая была написана как гимн молодости и любви...
mazzarino: (Default)
Оркнейские острова, по праву можно назвать Египтом Севера, небольшая островная площадь, покрыта множеством археологических памятников, которые своей могут соперничать соей древностью со старейшими находками Востока.
Один из удивительнейших археологический памятников Британского Севера это могильник Дварфи Стэйн на острове Хой.
5000-летний могильник названный Гномьим камнем, находится на пологом склоне равнины между Койс и Роквок на острове Хой.
Огромный пустотелый блок красного песчанника в длинну имеет 8,5 м. гномий камень является единственным примером захоронений такого рода на Британских островах.
Считается, что камера могильника была вырезана на границе неолита и раннего бронзового века. Основываясь на датировке аналогичных захоронения в Средиземноморье, археологи относят Гномий камень к 3000 г до н.э.
Предполагается, что кусок скалы откололся или был отрублен от скального выступа горы находящейся за могильником и известной как Гномий молот,но это выглядит сомнительным, так как гладкая поверхность блока была бы повреждена во время спуска со скалы. Находка других скальной плиты-Камня Патрика- в 200 ярдах ниже по долине, свидетельствует, что оба камня были оставлены отступающими ледниками в конце ледникового периода. Что делает Гномий камень примечательным, так это то, что он был обработан без использования камня, рога или каких либо орудий. Отверстие площадью 3 кв фута, находящееся на западном фасаде блока, ведет в две вырезанные в камне камеры, в каждой из которых находится по ложу, которые, однако, слишком коротки для любого человека нормального роста. Этот факт послужил причиной возникновения множества легенд о гномах обитающих в окрестных скалах.








План могильника

План показывает расположение камер и коротного входа в захоронение вырезанные строителями неолита. Следы неизвестных орудий строителей ещё видны в южной камере(на плане справа). Запирающий камень находится снаружи могильника.
http://www.orkneyjar.com/history/tombs/dwarfiestane/

Profile

mazzarino: (Default)
mazzarino

December 2015

S M T W T F S
  1 2345
67891011 12
131415161718 19
202122232425 26
2728293031  

Syndicate

RSS Atom

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Aug. 17th, 2017 01:35 am
Powered by Dreamwidth Studios